Глава 1.
Рождество Христово

Пастухи на поле



Cсылки по теме

Бейт-Сахур. Поле Пастушков
Поле Пастушков. Вифлеем

В верстах двух от Вифлеема находится небольшая равнина, на которой в масличной роще стоит бедная и заброшенная часовня, во имя Ангела – “Благовестника пастухам”. Она основана на месте, где“были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего, и вдруг предстал им Ангел Господень и слава Господня осияла их”, и они услышали весть, что в тот день родился в городе Давидовом Иисус, который есть Христос.

Обстановка, в которой родился Иисус, была в высшей степени убога, и все в ней говорило о бедности и тяжелой трудовой жизни. Но краткое и трогательное повествование евангелиста не говорит нам, чтобы пение ангелов было слышно кому-нибудь еще, кроме не спавших пастухов ничтожной деревушки, которые в холодную сырую зимнюю ночь стерегли свои стада от волков и разбойников – на том самом поле, где Руфь, праматерь Иисуса, собирала колосья на чужой ниве, и Давид, меньший из братьев многочисленного семейства, пас овец отца своего.

“И внезапно”, – прибавляет евангелист, “явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение”.

Можно бы ожидать, что христианское благочестие обозначит это место великолепным памятником и украсит дикую пастушескую пещеру мрамором и мозаикой, сделав из нее величавый храм. Но на самом деле, часовня Ангела Благовестника есть простой необделанный склеп, и когда странник сходит вниз по разваливающимся ступеням, ведущим из масличной рощи в его сумрачную внутренность, то ему трудно даже верить, что он находится в священном месте. И однако же, в этом кажущемся пренебрежении сказалось также святое чувство правды. Бедность часовни так гармонирует с убогим трудом пастухов, в воспоминании чудесного видения которых она и существует.

“Пойдем в Вифлеем, и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь” , – сказали друг другу пастухи, когда пение ангелов уже замерло в тишине звездной ночи. Им нужно было подняться на уступчатый холм и пройти по залитым лунным светом садам вифлеемским, прежде чем дойти до вершины серого хребта, на котором стоит городок Вифлеем.

Гостиница, или хан



Cсылки по теме

Почему неверно переводили греческое слово, понимая его значение как "гостиница"?

На самой вершине стояла гостиница или так называемый хан. Хан или караван-сарай сирийской деревни в то время, был одинаков по внешности и расположению с теми, какие существуют и теперь в Палестине. Это низкое, большей частью одноэтажное здание, построенное из неотесанного камня. Оно обыкновенно состоит из четырехугольной изгороди, в которой можно на привязи оставлять на ночь скот, и сводообразного помещения для путешественников.

Ливан, или выстланный пол этого помещения, ступени на три поднимается над уровнем двора. Большой хан, вроде того, развалины которого можно видеть на берегу озера Галилейского, вероятно, имел в себе несколько таких помещений, которые в действительности представляют собою небольшие низкие комнаты без лицевой стены. Понятно, что они, вследствие этого, совершенно открыты, и все, что в них делается, видно всем, находящимся в хане.

В них нет даже самой необходимой и обыкновенной мебели. Путешественник должен сам иметь свою подстилку, на которой он, сидя со скрещенными ногами, может закусить, а потом и лечь на ней же на ночь. Обыкновенно он сам же должен иметь с собою съестные припасы, смотреть за своим скотом и сам доставать себе воду из ближайшего колодца. В них не ждут и не требуют услуг, и платят только ничтожный пустяк за кров, безопасность и пол, на котором можно переночевать. Но если путнику случится прибыть поздно и ливаны уже окажутся все заняты, то ему не остается ничего другого, как искать себе пристанища на самом дворе и там устраивать для себя и своего семейства помещение с такою невзыскательностью и опрятностью, какая только окажется возможной в помещении, занятом лошадьми, мулами и верблюдами.

Кормовые объедки, духота, неприятный запах от скученных животных, досадное вторжение бродячих собак, неизбежное сообщество с грязными приживалами караван-сарая – все это неразлучно с таким положением, действительную прелесть которого может понять только путешественник по востоку, кому случалось лично попадать в подобные обстоятельства.

Перепись



Cсылки по теме

Перепись в правление Квириния

В Палестине нередко случается, что весь хан, или по крайней мере та часть его, в которой помещаются животные, представляет собою одну из тех бесчисленных пещер, которыми изобилуют известняковые скалы центральных холмов. Над этой пещерой теперь находится церковь и монастырь Рождества, а рядом с ней в другой пещере один из ученейших учителей церкви, блаженный Иероним, знаменитый автор латинского перевода Библии, провел последние тридцать лет своей жизни. Сюда из северных пределов страны, из Назарета, расположенного в горах Завулоновых, пробирался по зимним дорогам Иосиф, назаретский плотник, с своею нареченною женою Марией, ходившей в последних днях беременности. При всей своей бедности они, однако же, оба происходили из дома и рода царя Давида, и теперь им нужно было пройти около ста сорока верст, чтобы прибыть в городок, который был родиною их великого предка.

Целью этого утомительного путешествия было занесение своих имен в качестве членов дома Давидова, в перепись, производившуюся по повелению императора Августа. При тогдашнем политическом состоянии Римской империи, часть которой составляла Иудея, достаточно было простого намека со стороны могущественного императора, чтобы повеление его беспрекословно исполнено было в самых отдаленных уголках мира. Как ни велики исторические затруднения, представляемые этою переписью, есть достаточные основания думать, что приказ о ней издан был Сенцием Сатурнином, что начата она была Публием Сульпицием Квирином, когда он в первый раз был легатом Сирии, и окончена уже во время второго срока его службы.

Из-за иудейских предрассудков, всякое попрание которых вело к страшным смятениям и восстанию, перепись производилась не обычным римским способом – по месту жительства, а по иудейскому обычаю – в городе, к которому первоначально принадлежало семейство того или другого лица. Иудеи все еще держались своих родословий и сохраняли память о разделениях по коленам; поэтому, хотя путь был тяжел и неприятен, Иосиф все-таки мог утешаться мыслью о своем славном родовом происхождении, которое теперь должны были признать сами власти, а также теми надеждами на скорое пришествие Мессии, которым все чудесные обстоятельства, совершившиеся на его глазах, придавали непреодолимую уверенность и силу.

Иосиф и Мария



Cсылки по теме

Рождество – где реальность, а где сказка?

Путешествие на востоке совершается медленно, а в то время, быть может, еще медленнее, и, как можно полагать, страна находилась тогда в политическом смятении. Иерусалим, лежащий от в десяти верстах от Вифлеема, быть может, был последним местом стоянки Иосифа и Марии, прежде чем они прибыли к месту своего назначения. Но тяжкая усталость или даже начинавшееся предчувствие родов по необходимости замедляли путешествие.

Другие, направлявшиеся к Вифлеему с тою же целью, могли легко обогнать их на дороге, и когда они, с трудом поднявшись на крутой склон холма у источника Давидова, прибыли в хан, стоящий на том самом месте, где за тысячу лет перед тем стоял родовой дом Вооза и Давида, все ливаны были уже заняты. Перепись привлекла в маленький город так много пришлого народа, что “не было им места в гостинице”.

Усталые от дневного перехода, они поместились в прилегающей к хану известняковой пещере, служившей в качестве стойла, на сене и соломе, набросанных в пищу и подстилку для скота. И там, вдали от дома, среди масс странного люда, в знобящую зимнюю ночь, в обстановке, настолько лишенной всякого земного блеска или даже удобства, родился Иисус.

Поклонение пастухов



Идя по указанию фонаря, который обыкновенно висит на веревке при входе в хан, пастухи прибыли в гостиницу вифлеемскую и “нашли Марию, и Иосифа, и Младенца, лежащего в яслях”. Воображение поэтов и живописцев истощалось в изображении торжественного величия этой сцены. Они воспевали светозарных ангелов, паривших там, и звезды, которые замедляли свое движение, чтобы излить свой сладостно чарующий свет на улыбающегося Младенца. Они изображали лучезарное сияние от Его колыбели – яслей, которое так озаряло все помещение, что все присутствовавшие должны были затенять свои глаза от этого чудесного блеска.

Но все это далеко от действительности. То славное величие, которое видели простые пастухи, было видимо только очами веры, а все, что в действительности представилось их глазам – это был простой галилейский ремесленник, уже более чем зрелых лет, и молодая мать, о которой они не могли иметь и понятия, что она была обрученною ему Девой, с Младенцем на руках, Которого Она, за неимением кого помочь Ей, пеленала сама. Свет, сиявший во тьме, был не вещественным, а духовным сиянием и озарил только немногие верующие и простые сердца.

Вымысел и действительность



Cсылки по теме

Протоевангелие Иакова. Глава 18

В Евангелиях, всегда отличающихся простотой, которая составляет печать честного повествования, нет и следа того избытка необычайности, таинственности и чудесности, которыми так переполнены апокрифические повествования касательно младенца Иисуса. Их поразительный контраст в этом отношении с подложными Евангелиями первых веков и со всеми легендами, созданными на их основе, составляет самый решительный критерий их полнейшей исторической правдивости. Если бы Евангелия были не подлинны, то и они неизбежно носили бы на себе тот же отпечаток, каким без исключения отмечены все вымышленные сказания о жизни Спасителя.

Для непросвещенного разума казалось невероятным, чтобы такое великое и дивное событие в истории мира совершилось без потрясений и переворотов. В "Евангелии Иакова" есть глава, в которой описывается, как в страшный момент рождения Иисуса мгновенно остановилась ось небес, и смолкли птицы, и на земле возлежали рабочие, опустив руки в сосуд, “и те, которые черпали, не могли почерпнуть, и те, что почерпнули, не могли поднять, и те, что подносили ко рту, не могли взять, и лица всех обратились кверху; и я видел", - продолжает повествователь, "как овцы испуганно остановились, и пастух поднял свой посох, чтобы гнать их, и не мог опустить его; и я взглянул на поток реки, и козы наклонились к нему, чтобы пить, и не пили, и все, что двигалось вперед, было задержано в своем движении”.

Но ни о каком оцепенении устрашенной природы, ни о каких солнечных и таинственных сияниях, виденных будто бы во многих частях мира, о поклонении вола и осла возлежащему в яслях Младенцу, о голосе, которым он немедленно после рождения возвестил своей матери, что он – Сын Божий, и о многих других чудесах, нашедших себе место в самых ранних преданиях, - ничего не говорится в новозаветном писании.

Сколько времени Дева Мария со своим Младенцем оставалась в этой пещере или скотном стойле, нельзя определить, но вероятно недолго. Наплыв народа в хане не был постоянным, и обычное сострадание могло побудить других дать матери и ее ребенку какое-нибудь более удобное помещение. Волхвы, как видно, посетили Марию в “доме”.

Но Евангелия обычно не останавливаются на этих подробностях. Полнее всех рассказывает евангелист Лука, и особенный тон его повествования ясно указывают на то, что он слышал, хотя бы только в отрывочных замечаниях, из уст самой Марии. Да и трудно представить, чтобы это повествование могло выйти от кого-нибудь другого, потому что матери – естественные летописцы раннего возраста своих детей; но тут еще в самом стиле заметен отпечаток женской памяти и женских взглядов, что так важно для подтверждения столь интересного предположения.

Всякий, кто руководился бы своим воображением, останавливался бы на подробном описании самых мелких обстоятельств и случаев. Для Марии же они не имели никакого значения. О подобных вещах она не могла легко говорить, и “сохраняла все это, слагая в сердце своем”. Самая глубина и святость этой скромности составляют естественное и вероятное объяснение того, что некоторые из подробностей детства Спасителя записаны только евангелистом Лукой.

Заказать книгу Ф. Фаррара